На склоне распадка тени деревьев разрисовали снег, как шкуру зебры. Из‑под наклонной березы как будто из пращи бросили зайца. Длинным прыжком он выскочил с лежки и поскакал поперек теней. Но поскакал не очень быстро, словно пробуксовывал.

Витька увидел след, похожий на след куницы, только крупнее, и понял — пробежал соболь. Его следы он видел первый раз в жизни и пошел по ним посмотреть, что делал в тайге настоящий таежный зверек. Соболь шнырял из стороны в сторону, пока не поднял с лежки зайца и не погнался за ним.

Снег после метели был странным: на нем печатались все следы, но под легкой порошей образовалась тонкая корочка наста, которая держала соболя и совсем не держала зайца. Он глубоко пробивал лапами снег, а соболь бежал поверху. И вскоре Витька нашел прикопанного снегом зайца. Есть его соболь не стал.

Витька долго петлял по соболиным следам и отыскал еще двух зайцев, тоже закопанных в снег. У каждого за ушами были отметины зубов — капельки крови. Соболь заготавливал зайцев впрок.

Вдруг Витька увидел заметавшегося впереди зайца. Зверек бежал не прямо, а прыгал из стороны в сторону. На него, подобрав крылья, пикировал белоплечий орлан. Заяц мотнулся назад, а орлан только повел крылом и точно угодил на него.

Присев отдохнуть на низкий кривой сук, Витька увидел странного, совсем неизвестного ему зверька. У него была непомерно большая голова и белое, гибкое туловище… Только когда зверек подбежал совсем близко, оказалось, что это всего–навсего ласка, тащившая в зубах пойманную полевку. Она юркнула с добычей в продушину под наклонным стволом.

В другой раз, когда Витька тоже тихо сидел на месте, к нему припрыгнул заяц. На человека он обратил внимание, только когда был от него шагах в десяти. Сел и недовольно стал топотать попеременно то одной, то другой задней ногой. Витька не шевелился. Заяц посидел и принялся умываться, как кошка, только не одной лапой, а сразу двумя. Потрет мордочку, часто–часто помашет перед собой лапками и опять умывается…