
Это был Горячий ключ. Где‑то в его верховьях стояла избушка. Идти по распадку на лыжах нельзя — склоны круто опускались к воде. В высоких резиновых сапогах Витька зашел в воду и, лыжей щупая дно, побрел по ручью. В мокрой телогрейке было холодно. Брюки тоже промокли, вода хлюпала в сапогах, но ноги не мерзли — вода теплая.
Ноги подкашивались. Витька хотел упасть в снег, полежать, отдохнуть. Но подумал: «Почему же на снег?» — и стал раздеваться. Снял всю одежду, горкой сложил на снегу, а сам лег в теплую воду ручья. Она была даже горячей! Среди снегов такая вода казалась чудом. Лежал, как в ванне. Пододвинул под голову плоский камень, и, если бы не плечо, которое выступало из воды и мерзло, о лучшем отдыхе нельзя было и мечтать. А так приходилось то и дело переворачиваться с боку на бок, греть то одно, то другое плечо.
Усталость брала свое. Витька задремал. Над распадком сверкали колючие звезды. Ворочаться уже не хотелось. Чтобы не мерзло плечо, в полусне рукой плескал на него воду…
По берегу что‑то быстро двигалось. Витька приподнял голову и с облегчением увидел, что это лисица. Опустив к снегу нос и так же низко держа хвост, она бежала по берегу. Витька потихоньку шлепнул по воде рукой, и лисица тут же пропала.
В ручье Витька хотел только немного отдохнуть, потом напялить полумокрую одежду и идти дальше. Но подумал, что лучше и не надо ночлега. Совсем не хотелось вставать с отполированного водой ровного каменного ложа… Витька дремал, открывал глаза, всматривался в темноту и опять дремал. Проснувшись среди ночи, он видел, как луна разбрызгала по речке серебро, потом убрала его, скрывшись за тучку…
