Когда Витька окончательно проснулся, ему показалось, что он попал в сказку. Было уже совсем светло, он лежал в теплом ручье, а к голубому небу вздымались ослепительные от снега сопки. Между ними по зеркальной воде маленького озера грациозно плавали лебеди. Неспешно, один за другим, они плыли вдоль берега. Первый задевал ветки прибрежных кустов, с них сыпался иней, и над белыми птицами вспыхивала маленькая снежная радуга. Лебеди зимовали на крохотном озерце среди снегов, на котором в незамерзающей теплой воде и полоске травы сохранился кусочек лета. Сочная, яркая зелень подсвечивала изумрудным светом сугробы берега…

Такая же полоска травы тянулась и вдоль теплого ручья. На зеленых листочках, как летом, сверкали росинки. Витька привстал. Лебеди шумно захлопали крыльями и улетели.

Вверх по ручью он увидел избушку. Ночью не дошел до нее совсем немного. Из избушки вышел дед, случайно взглянул вдоль ручья и опешил, приоткрыв беззубый рот:

по ручью, время от времени окунаясь в воду, шел голый человек.

Витька вышел из ручья и до избушки пробежал босиком по снегу.

— Здрасть, — сказал он деду.

В избушке Витька облачился в дедову одежку и сходил за своей.

— Где бы посушить? — спросил он, не видя в доме печки.

— Печки нету, — подтвердил дед. — Ключом отапливаемся. От самого Горячего вода самотеком по батареям идет и с другого конца сливается. Не больно жарко, не больно холодно.

Отогревшись, Витька поведал деду, что с ним приключилось, как заночевал в теплом ручье.

А дед с охотой принялся рассказывать, от каких болезней лечат эти ключи.

— Охотник есть в Туманове. Простыл, парализовало и руки и ноги. На нарте привезли. А обратно сам ушел, на лыжах. У того вон ключа лет сорок назад проказу лечили. Я там ревматизм выгнал… Другому мужику медведь кожу с головы спустил. Трое суток изодранный лежал. Помирал совсем, пока нашли. А потом только полоска на затылке заметной осталась. Все приросло.