«Недаром и фамилия у меня Медведев, — думал Витька. — Это, наверное, в роду. Прадеды, может, были медвежатниками или держали ручных медведей…»

От этих мыслей его отвлек крик чаек. Это были небольшие черноголовые чайки, уже подобравшие место для гнездовья. Витька вглядывался в окошечко, но ничего, кроме мельтешащих птиц, не видел.

Вдали виднелся скалистый мыс, дерзко вонзившийся в океан. Сбоку правильный конус вулкана белел снежной шапкой. Крупный белоплечий орлан неторопливо, царственно летел вдоль берега.

Неожиданно Витька услышал знакомый с детства звук: похожее на блеяние барашка токование бекаса. Казалось, сюда, на Камчатку, бекас попал случайно из далеких теперь родных мест. Океан, вулканы, ожидание медведя — и вдруг такое знакомое дребезжание бекасьих перьев. Стоило только Витьке закрыть глаза — и показалось, что он сидит у болотца, за огородами, совсем рядом с родным домом…

Вдруг поблизости грянул пушечный выстрел. Витька от неожиданности чуть не вышиб снежную стенку. По мелководью бежала крупная рябь: это многотонная льдина, похожая на гриб, разломилась надвое.

Чем больше заходило в лиман приливной воды, тем чаще раздавались эти раскаты. На дне лимана лежали ледяные глыбы. Каждая весила тонны, и все они были похожи на гигантские приземистые грибы. Приливы и отливы обсосали их снизу, и вода уже не могла приподнять и унести их в океан. Вода подтачивала «ножки», и многотонные «шляпы» с грохотом рушились в воду.

Медведь все не приходил. Теплое весеннее солнце оплавило снежные кирпичи шалаша. Вначале появились лишние окна, потом со стороны зеленой травы, откуда Витька ждал медведя, упала изъеденная солнцем стена. Потом упали и другие стены, но Витька все равно досидел до вечера.