Краем глаза Витька заметил, что и у ног Гераськи извивалась крупная рыбина.

У второй кунджи, которую Витька вытащил из воды, торчала изо рта еще не проглоченная рыбина. Видно, блесну она приняла за рыбешку, которой можно протолкнуть застрявший в горле кусок.

После третьей кунджи пришлось платком завязывать палец. Рыбина дернула леску, и она до крови резанула его на сгибе.

Витька вытаскивал кунджу за кунджой и уже привык к упорному сопротивлению рыбы. Но вдруг блесну схватила такая рыбина, что он не мог справиться с леской, не мог удержать ее. Кое‑как изловчился, навернул леску на (рукав телогрейки и, пятясь, стал медленно вытягивать рыбину из глубины. «Может, нерпа зацепилась?» — испуганно думал он, опасаясь, что вот–вот лопнет леска или сломается мощный крючок…

Каково же было его удивление, когда выволок на песок обыкновенную кунджу. Она была не больше других — килограммов пять–шесть. Но крючок зацепил ее за хвост, и кундже было удобнее сопротивляться. По ходу она тянула раз в пять сильнее.

На песке лежало уже двенадцать крупных рыбин. У Гераськи было чуть меньше. Но он сказал: «Хватит!» — и остановил Витьку. Ведь рыбу нужно было еще донести до поселка.

Из розово–фиолетовых кунджи превратились в черных — на них налип песок. Он легко смывался, и черные, как головешки, рыбины опять превращались в розовофиолетовых, с красивыми пятнами.

Когда Витька окунул в воду самую крупную кунджу, она, не дожидаясь, когда ее отмоют, упруго оттолкнулась и пропала в глубине.

Гераська связал свой улов, закинул связку за спину и понес. Витька поднял голенища резиновых сапог, зашел в воду и, держа в руке веревку, поволок свою рыбу по воде вдоль пологого берега океана. Это было легче, чем тащить пятьдесят килограммов на спине. А Гераська вроде бы и не чувствовал тяжести. Довольный, он рассказывал Витьке, что кунджа — хищная рыба, которая приносит вред, потому что пожирает ценные породы лососевых рыб.