Но в это время на улице послышалась дробь детского барабана, и перед окном кабинета промаршировало больше пяти десятков мальчишек, построенных как солдаты. Командовал отрядом старший сын великого педагога, впереди несли знамя из красного ситца (Именно в этот момент господин педагог заметил, что на окне не хватает одной занавески.) Каждый солдат нес на плече палку, а на голове у каждого красовалась бумажная треуголка.

Великий педагог посмотрел в окно; сначала он смотрел спокойно, но затем стал белым как полотно и дрожащими руками открыл ящик своего письменного стола. Увидев, что ящик пуст, он в ужасе всплеснул руками:

– Ах, сударь, ой, ой, ой!

– Да скажите же, ради бога, что случилось? – спросил я.

– Все пропало, господи боже мой, все пропало! – причитал великий педагог. – Шесть месяцев подряд днем и ночью я писал четвертую часть капитального труда «Семья как воспитатель ребенка». Десять дней тому назад я, наконец, закончил его. Подумайте, всего десять дней назад…

– Это очень хорошо, но я не понимаю, почему ж вы…

– Да разве вы не видите эти шапки? Это же мой старший взял рукопись из ящика и сделал из нее шапки для своего войска…

Есть люди вредные, я сам принадлежу к их числу, и им в такую минуту бывает смешно. Меня это интервью полностью удовлетворило, ведь мой сын – не сын великого педагога. И хоть я не засмеялся, но все же не мог не заметить:

– Мне кажется, господин профессор, что ваш старший сын очень способный ребенок. В будущем он, вероятно, станет хорошим и строгим критиком и, самое главное, будет противником теорий, из которых, как видно, он уже сейчас клеит шапки.

– Что поделаешь! – вздохнул великий педагог. – Вы ведь знаете – сапожник всегда ходит без сапог.