Фрагмент о станции

На таёжных станциях говорят так: «Ну что, придёшь?». И ясно, куда, и ясно, когда. Вечером все на перроне. Приезжают даже из соседних деревень — потолкаться. Все драки начинаются тут, все свидания назначаются тут, а уж сколько ребятишек зачато в пристанционных кустах… Стоят вдоль лестницы, отмахиваются веточками от комаров, слушают байки Васьки Сухопарова, поют под две гитары: одна шестиструнная, другая — семи:

А люди, когда пьяные, Схожи с обезьянами! Значит, в обезьяний век Появился человек! Лесными тропами Едем из Европы мы. Англия, Америка, Открывайте дверь! Мы едем, едем, едем, к обезья-а-а-анам! Кокосам, джунглям, тропикам, бананам!

И Витька тут же — «Без вас мне скучно, с вами грустно». Песни не поёт, анекдоты только слушает, по морде никому не даст, да и ему дать интересу никакого нет. Толи свой среди чужих, толи чужой среди своих. За дурачка, в общем.

Не это его манит. Он любит поезда. Нет, не подумайте, что он из тех романтиков, которым всё хочется уехать куда глаза глядят, за туманом и за запахом тайги. И тумана, и запаха тайги кругом — ешь не хочу. Нет. Главное — в ощущении тревоги, ожидания, дрожи, когда вдруг, неожиданно, но долгожданно, ворвётся в суету голос дикторши — сейчас свершится!

И вот из темноты вырывается длинный косой луч, растёт гул, неотвратимо надвигается тяжёлая, маслянисто блестящая туша электровоза, а машинист взирает с высоты своего положения на суматоху, поднявшуюся внизу, и чувствуешь: вот оно! Пришло в мир бесцельный и суетящийся нечто огромное, уверенное и целеустремленное.

А особенно — воскресные поезда. Они привозили ему 

Блаженное уединение — сказано сильно. Вокруг кишат провожающие, Любашины подружки путаются под ногами, да и сама Любаша обязательно скажет что-нибудь, настолько приятное, что хоть застрелись — хуже не будет.