План был краток, как все гениальное:

1. Обучение тов. Сидоренко А. А. технике и пилотированию глубоководных подводных аппаратов.

2. Приобретение глубоководного подводного аппарата.

3. Исследование океанских глубин.

4. Обнародование результатов наблюдений.

5. Жатва лавров.

Прочитав мою докладную записку, Поплавский нисколько не смутился и, не долго думая, согласился. В тот же момент у меня внутри произошел какой-то процесс, отчего стало казаться, будто стою не на полу наземного учреждения, а на корабельной палубе во время шторма. Конечно, для реализации проекта одного согласия мало, но легкость принятия масштабных решений меня глубоко взволновала. Я даже захотел работать в отделе цунами не за деньги, а просто за харчи.

В процессе воспоминаний видимо есть множество тайных закономерностей, без которых не обойтись. Думаешь об одном, к примеру о глубоководных погружениях, вечной мечте, а видится совсем другое, и непонятно в какой связи. Но раз так, то, видимо, связь какая-то все-таки существует.

Еврей, Владимир Васильевич Иванов, начальник одной из лабораторий, получал очень приличное жалование, однако на работу ходил в синем трико за три рубля пятьдесят копеек и калошах производства местной фабрики, кокетливо отлитых в форме бальных туфель с декоративным шнурочным бантиком. Калоши носились на босую ногу. Туловище дальневосточного ученого прикрывал несколько лет нестиранный свитер с оттянутым воротом. Волосы не причесывались никогда, а о том, что на лице растет борода, Владимир Васильевич вспоминал примерно раз в неделю, а то и реже.

Жил Владимир Васильевич в двухкомнатной квартире один, женщин к себе не водил, потому что ни одна не согласилась бы. Из любви к технике в одной из комнат он держал мотоцикл "Минск", а в другой сколотил из чертежных досок баню, которую топил по-черному. Камни раскалял в сковороде на электроплитке "Мечта", вместе с ними запирался в бане и млел.