На кого я похож, запакованный в спальник, лежащий на голой земле среди ночи в степи? Глядя через костер — на кинострашилу из-за теней от черт лица. Уйди на десять шагов, буду неузнаваемым объектом живой или даже неживой природы. А для дальнего пешехода я неприметное условное обозначение, меня, была б охота, можно только предположить. И те мысли в голове, и то прожитое, и куда теперь это добро девать?

Как все интересно оборачивается. Я только и делал, что жил да жил, не пропуская ни дня, ни каждого мгновения, как прилежный школяр. Ну и? Где тот дальний пешеход — мнимый слушатель, и где поколения предков, о которых даже я, давний родственник, хочу но ничего не могу узнать.

Как-то пытал отца на предмет старины. И что же: от прадеда только запрятанную в чулан саблю общим усилием вспомнили, и все: а кто он такой, любил ли пюре или крутые яйца, главная жизненная мечта родоначальника — все прах. А сунься в вековую глубь, так там, вообще, пустыня, как будто никого и не было. Ау!

Мир странным образом меняется, если вдруг удастся каким-либо способом душу потревожить или умереть, ненасовсем, конечно, а только наполовину.

Зачем помню белый потолок? Это же совершенно второстепенная деталь. Я должен помнить медицинскую сестру и доктора, и еще что-то значительное, из глубин сознания, как то: долг перед родиной, дети-сироты, скорбящие родственники и еще, что по идее должно всплывать из памяти в этот важный момент. Почему все не так?

Через несколько минут потолок подернулся пеленой, будто в воздухе, как на воде, образовались волны. И сразу же не захотелось ни о чем говорить. Окружающая действительность закружилась, а к горлу изнутри подобралось незнакомое ловкое безволосое существо размером с кулак. Помедлив чуть, затрепыхалось и юркнуло через рот наружу прочь. В тот же миг удивительно легко стало дышать, несмотря на то, что дышать я, видимо, перестал. Потом не помню, что было — просто темно и скучно. Но вскоре заметил себя бледного и серьезного с высоты метра три.