произрастало и множилось: плодами, скотом, людьми. Он владел самым южнымуголком Западной Франции: Беарном, Альбре, Бигоррой, Наваррой, Арманьяком —старой Гасконью. Он именовался королем Наварры и был бы, вероятно, простоподданным короля Франции, обладай тот всей полнотой власти. Но королевство былорасколото надвое католиками и протестантами — притом во всех своих частях и ужедавно. А для провинциальных государей, подобных королю Наваррскому, это служилосамым подходящим предлогом, чтобы сделаться самостоятельными и отнять у соседавооруженной рукой все, что удастся, — хотя бы только холм с виноградником.

Да и по всей стране грабили и убивали во имя обеих враждующих вер. Людиотносились к различиям этих вер с глубочайшей серьезностью; между теми, комураньше и делить было нечего, возникала теперь смертельная вражда. Иные слова,особенно слово «обедня», имели столь великую власть, что брат брату становилсячужаком, — уже не родная кровь. Почиталось естественным призывать на помощьшвейцарцев и немцев: если они исповедовали истинную веру, то есть либо ходили кобедне, либо не ходили, — этого было достаточно, чтобы предпочесть ихинакомыслящим соотечественникам и предоставить им право участвовать в грабежахи поджогах.

Эта религиозная воинственность всего населения была его правителям бесспорновыгодна. Разделяли они его верования или не разделяли, но, пользуясьмеждуусобицей и разбойничая во имя религии, они могли расширять свои владенияили, встав во главе маленьких, незаконно созданных отрядов, вести за чужой счетжизнь, не лишенную приятности. Гражданская война стала для иных прямо-такиремеслом, хотя для большинства жителей она была бедствием. Зато им оставаласьих вера.

Старик д’Альбре был добрый католик, но без крайностей. Никогда не забывалон, что и его подданные-протестанты плодят детей, а те становятся полезнымиработниками, пашут землю, платят подати, приумножают богатство страны и своегогосподина. Поэтому он спокойно разрешал им слушать протестантские проповеди, а