его солдаты охраняли пасторов не хуже, чем капелланов. Вероятно, он понимал ито, что число протестантов, называвших себя гугенотами, все возрастает, и этоскорее на пользу его самостоятельности, чем во вред, ведь двор в Париже, насамом деле, уж чересчур католичен. Сам же он принадлежит к числу тех феодальныхсеньоров, для которых главное — не допускать, чтобы король Франции забрал всвои руки слишком большую власть. За последнее время они пользовались для этойцели гугенотами, ревнителями молодой, новой веры, которые общались с истиннымбогом, хотя от этого мягче не становились.

Гугеноты были бунтовщиками и против светской власти и против духовной. Дажев Беарне мужики уже потребовали: пусть им покажут, где это в библии сказано проналоги. А нет, так они и платить не будут! Ну, старик умел с ними ладить, он исам ведь был вроде них. Пошуметь они любили, но неизменно сохраняли трезвостьсуждений. И сражались храбро, не забывая в то же время о своей выгоде.

Подобно им, старик носил баскский берет, когда не надо было надевать шлем ипанцирь, и любил свой родной край, как самого себя, — именно вот этот кусокземли, который он мог охватить взглядом и всеми другими своими чувствами. Когдародился на свет его внук Генрих, дед постарался, чтобы это произошло в замкеПо, и только по его требованию дочери Жанне пришлось на сносях совершитьпутешествие. Мало ему было и того, что она во время родовых схваток пела наместном наречии хорал «Adjudat me a d’aqueste hore», чтобы внук его былжизнерадостным и не знал уныния. Едва мальчик родился, как старик дал емупонюхать местное вино, и, когда дитя качнуло головкой, признал в нем свою плотьи кровь и тут же натер ему губы чесноком.

Так, после двух мальчиков, которым не суждено было выжить, этот все-такиуцелел, поэтому старик завещал дочери все свои владения и свой титул. ТеперьЖанна стала королевой Наваррской. Ее супруг, Антуан Бурбон, командовал войсками