- Они режут нас, высасывают из нас все соки, потом они нас расклеивают, и никому из нас этого не выдержать.

Вандербурн допил свой стакан, встал и направился к двери; плащ его меланхолически развевался на ходу.

В двенадцать Мурке кончил расклейку. Как только они вклеили последний кусок - дательный падеж, - Мурке встал со стула; он уже взялся за дверную ручку, но тут техник сказал:

- Хотел бы и я иметь такую же чуткую и дорогостоящую совесть. А с этим что делать?

Он указал на жестяную коробку из-под сигарет, которая стояла на полке между картонками с неиспользованной пленкой.

- Пусть стоит, - ответил Мурке.

- Зачем?

- Может, еще понадобится.

- Вы допускаете, что его опять охватят сомнения?

- Кто знает? - сказал Мурке. - Лучше подождем. До свидания.

Мурке пошел к переднему "патерностеру", спустился на третий этаж и впервые за весь день переступил порог своей редакции. Секретарша ушла обедать. Заведующий редакцией Хумкоке сидел у телефона и читал книгу. Увидев Мурке, он улыбнулся и встал.

- Ну как, вы еще живы? Скажите, это ваша книга? Это вы ее положили на письменный стол? - Он показал книгу Мурке, и тот ответил:

- Да, моя.

Книга была в серо-зелено-оранжевой суперобложке и называлась "Источники лирики Бэтли". Речь в ней шла о молодом английском поэте, который сто лет назад составил каталог лондонского сленга.

- Превосходная книга, - сказал Мурке.

- Да, - согласился Хумкоке, - книга превосходная, но вы так никогда и не поймете... - (Мурке вопросительно посмотрел на него) - ...не поймете, что нельзя оставлять на столе превосходные книги, если может зайти Вандербурн, а он может зайти в любую минуту. Он ее сразу же заприметил, раскрыл, полистал пять минут, и, как по-вашему, что мы имеем в результате? - (Мурке молчал.) - В результате мы имеем две часовые передачи Вандербурна о книге "Источники лирики".