– Это было, говорите, с неделю назад. А вот в последние дни, вчера или позавчера, вы здесь незнакомых людей не встречали?.. Военнослужащих… не видели? Я почему спрашиваю, – пояснил капитан, – кроме меня, посланы ещё три группы квартирьеров. Так если мы для постоя одни и те же деревни присмотрим или хутора, ерунда ведь получится.

– Понятно… Нет, насчёт квартир последние дни не обращались… А видеть двух командиров вчера видел. Мусить, и с вашей части, – неуверенно заметил Васюков. – Но ко мне они не приходили.

– А где вы их видели, в деревне?

– Нет. Я вчера тут спор улаживал. Тесинского и Семашко. Из-за межи разодрались. Пошли, значит, на поле, вот сюда. – Васюков рукой показал за спину. – Обмерили всё, столб зарыли. Ну, и после дела, как водится, хлеб-соль: бимбера бутылку распили. Сидим у копешек, закусываем. И вижу, от леса идут двое. Командиры. Мусить, и с вашей части.

– Когда это было, в котором часу?

– Вечером. Перед заходом. Часов в восемь, должно…

– А какие они из себя? Как выглядят?

– Обыкновенно. Один постарше вроде и поплотнее. Он, впереди шёл. А другой – худой, моложе, видать, этот подлиньше.

– Тот, что постарше, смуглый такой, носастый?! Это же Лещенко! – обрадованно сказал Алёхин, называя первую пришедшую на ум фамилию. – Капитан! В хромовых сапогах и в кителе. У него ещё фуражка с матерчатым козырьком.

– Там метров двести, ежли не больше. Разве звание разберёшь? Но только в пилотках они оба и в гимнастёрках. Это точно.

– Может, Ткачёв и Журба? – словно размышляя вслух, проговорил Алёхин. – Они что же, из леса вышли? А вещи у них с собой какие-нибудь были?

– Когда я увидел, они шли от леса. А были они там или нет – не знаю. И вещей не видел. У одного, должно, плащ-палатка в руке, а у другого… вроде совсем ничего…