– Да, думаю, в Шиловичах примерно роту. Это уже как командование решит. Моё дело ознакомиться с обстановкой, посмотреть местность и доложить.

– Роту – это можно. А больше не разместить, – сказал Васюков озабоченно. – Вы так и доложите – больше роты нельзя. Ведь их обиходить надо. Я сам три года служил, командиром отделения был, понимаю. Солдату в бою достаётся, а уж на постое условия нужны. А где их взять? – вздохнул он.

– С водой как у вас?

– Вода что – её на всех хватит. И дров в достатке. А вот с жильём кепско

– А дрова где берёте? – спросил Алёхин, стараясь направить разговор в нужное русло.

– Там вот, за шоссе. – Васюков кивнул влево, в сторону печки.

– А у вас же лес рядом, – удивился Алёхин, указывая в противоположном направлении: его интересовал прежде всего этот лес и то, что с ним было связано.

– Там, за шоссе, швырок ещё немцами заготовлен. Сухой, как лучина, и пилить не надо. Его и возят, – объяснил Васюков. – А в этот лес не ходят – запрещено!

– Почему?

– Тут немцы, как отступали, оборону, должно, держать думали. Или преследование задержать хотели. Словом, мин понаставили.

– Поня-ятно…

– Мусить

– С какими военными?

– Тут связистки у нас с неделю стояли. Молоденькие, весёлые – известно дело, на отдыхе. А в лесу грибов, ягод полно. И вот пошли двое, да не вернулись…

– Давно это?

– Дней десять уже. Стали искать их – метров за триста от опушки нашли, вот там. – Васюков взглядом указал на стену, где висел автомат. – Снасиловали их и убили. Обмундирование забрали и документы.

– Кто же убил?

– А кто знает… После приехали энкэвэдэ с Лиды. Пограничники. На трёх машинах, с собаками. Осматривали лес, перестрелка была – будто нашли кого-то и побили. Опять же, говорят, кто-то на мине подорвался. Но точно не знаю: прочёску, значит, от нас начали, а больше не приходили. Должно, так лесом на Каменку и вышли.