В изголовье кровати, закинутой порыжевшей солдатской шинелью, висел трофейный автомат. Воздух в хате был кислый, спертый. Васюков ухватил старое вышитое полотенце и вытер скамью; Алехин сел. Не оставляя костылей, Васюков опустился на кровать и посмотрел выжидающе. Алехин начал издалека: поинтересовался, какие вески* и хутора входят в сельсовет, как убираются хлеба, много ли мужиков, как с тяглом, и задал еще несколько вопросов общего характера. Васюков отвечал обстоятельно, неторопливо, придерживая левой рукой культю и время от времени болезненно морщась. Он знал хорошо и местность, и людей, в разго- --------------------------------------* Вески - деревни (белорус.). воре его проскальзывали польские и белорусские слова; однако по говору Алехин сразу определил: "Не местный". - Вы что, нездешний? - улучив момент, спросил капитан. - Смоленский я. А здесь попал в сорок первом в окруженье и партизанил три года. Так и остался. А вы по каким делам? - в свою очередь поинтересовался Васюков. Алехин поднялся, достал командировочное предписание и, развернув, предъявил его. - "... для вы...пол...нения за...дания коман...дования", - медленно прочел председатель. - Ясен вопрос! - осмотрев печать, немного погодя сказал он, возвращая документ и ничуть, однако, не представляя, какое задание может выполнять этот пехотный капитан с полевыми погонами на выгоревшей гимнастерке в Шиловичах, более чем в ста километрах от передовой. И Алехин, наблюдавший за выражением лица Васюкова, понял это. Он оглянулся на перегородку и, услышав от Васюкова: "Там нет никого", посмотрел инвалиду-председателю в глаза и тихим голосом доверительно сообщил: - Я по части постоя... расквартирования... Возможно, и у вас будут стоять... Не сейчас, а ближе к зиме... месяца через полтора-два, не раньше. Только об этом пока никому! - Ну что вы, - понимающе сказал Васюков, явно польщенный доверием. Разве я без понятия? И много поставят? - Да, думаю, в Шиловичах примерно роту.