В Налибоках зажали нас - осколком мины задело, вздохнул Васюков. - Ну, умываться! - велел он сынишке. Мальчуган проворно шмыгнул за перегородку. - А жена где? - поинтересовался Алехин. - Ушла. - Переставив костыли, Васюков повернулся спиной к Алехину и шагнул за перегородку. - В город сбежала. С фершалом... Опираясь на костыль и наклонясь, он лил воду из кружки, а малыш, стоя над оббитым эмалированным тазиком, старательно и торопясь тер чумазую мордаху ладошкой. Алехин в душе выругал себя - о жене спрашивать не следовало. Ответив, Васюков замолчал, замкнулся, и лицо у него стало угрюмое. Умывшись, мальчик поспешно утерся тем самым полотенцем, каким отец вытирал скамью для Алехина, и проворно натянул маленькие, запачканные зеленью трусики. Его отец тем временем молча и не глядя на Алехина отрезал краюшку хлеба, сунул ее в цепкую ручонку сына и, сняв со стены автомат, повесил себе на грудь. Алехин вышел первым и уже ступал по росистой траве, когда, услышав сзади сдавленный стон, стремительно обернулся. Васюков, стиснув зубы и закрыв глаза, стоял, прислонясь к косяку двери. Бисеринки пота проступили на его нездорово-бледном лице. Ребенок, справлявший у самого порога малую нужду, замер и, задрав головку, испуганно, не по-детски озабоченными глазами смотрел на отца. - Что с вами? - бросился к Васюкову Алехин. - Ничего... - приоткрыв глаза, прошептал Васюков. - Рана... открылась... Уж третий день... Должно, кость наружу выходит... Мозжит, мочи нет. А тут задел костылем - аж в глазах потемнело... - Вам необходимо в госпиталь! - с решимостью заявил Алехин, соображая, как это лучше устроить. - Насчет машины я позабочусь, вас сегодня же отвезут в Лиду! - Нет, нельзя, - покачал головой Васюков и, зажав костыль под мышкой, поправил автомат. - Вы что, за ребенка боитесь - оставить не с кем? - Нет... А в госпиталь не могу! - Морщась от боли, Васюков переставил костыли и двинулся, выбрасывая вперед ногу и подпрыгивая на каждом шагу.