За пять последних лет здесь четырежды круто менялась жизнь: сначала санационная Польша, затем - присоединение к Советской Белоруссии, потом война - она пришла сюда на вторые сутки - и кровавая немецкая оккупация и, наконец, снова - уже второй месяц - советская власть. Причем, помимо официальных сил, были весьма действенные и нелегальные. Во время оккупации в лесах хозяйничали партизаны, теперь же рыскали различные банды, остаточные группы немцев, встречались и мелкие шайки обыкновенных дезертиров. В действиях враждебных нелегальных сил было и общее - внезапность появления, жестокость, пренебрежение человеческими жизнями, имелись и свои особенности. Аковцы, устраивая засады, обстреливали на дорогах автомашины, убивали в первую очередь военнослужащих, ввязывались в бои даже с небольшими подразделениями Красной Армии. "Зеленые" - банды литовских националистов, - наведываясь с севера, расправлялись с коммунистами и сельсоветчиками, вырезая подчас без разбору целые семьи, грабили нещадно крестьян; немцы и власовцы были осторожны, в деревни обычно не заходили, нападали только в лесах, на глухих дорогах и на хуторах, не оставляя, однако, в живых ни одного свидетеля: они старались себя не обнаруживать, чтобы избежать возможного преследования и уничтожения. Со всеми этими страшными силами местные жители оказывались, как правило, один на один; они пребывали в постоянном страхе перед любым пришельцем, ожидая от каждого только насилия, ограбления или смерти и не без основания полагая, что короткий язык - хоть какой-то залог покоя и личной безопасности. Моя же форма их едва ли в чем убеждала, поскольку наше армейское обмундирование пользовали и аковцы, и "зеленые", и власовцы, и даже немцы. , Отмолчаться подчас стремились и местные должностные лица. Весьма характерный разговор произошел у меня в Каменке. Обязанности председателя сельсовета там исполнял старый носатый крестьянин - белорус с реденькими выцветшими усами и самокруткой в зубах.