Докурив, Куль отправился спать. Он долго лежал под одеялом, но странное возбуждение не давало заснуть. Николай слышал как хлопала дверь, как по секции табунами ходили зеки. Один раз откуда-то донеслись глухие удары и вскрики.

Но едва бесконвойник задремал, как с него бесцеремонно сдернули одеяло. Готовый дать нахалу отпор, Куль одновременно открыл глаза и рот, но пасть пришлось тут же захлопнуть. Будил его Синяк.

— Поднимайся, блин!.. — Поздоровался прапорщик и направился расталкивать других бэ-ка.

Не задавая лишних вопросов, Николай оделся. Как выяснилось, вертухай перебудил всю бригаду. Бесконвойники толклись в локалке, смотрели на только начинающее сереть небо, выдыхали пар вместе с табачным дымом.

Про себя Кулин отметил, что зеки уже не такие смурные, как были после созерцания всадников.

— Построились и пошли. — Приказал Синяк.

Он повел бесконвойников сперва в санчасть, где сонный, едва шевелящийся санитар, выдал им около двух десятков брезентовых носилок. Потом кавалькада направилась на промку.

Лишь пройдя через вахту, Николай смог осознать масштабы разрушения, причиненные ночным взрывом. Везде валялось битое стекло, куски кирпичей, обрывки стальной арматуры с налипшими на них шмотками бетона, просто какие-то железяки. Котельной больше не существовало. Вместо нее высилась гора щебня вперемешку с искореженным металлом.

Зеки, так и не снявшаяся вторая смена, грязные, в изодранных робах, стояли по колено в грязи и молчали. Куль не мог понять, то ли они настолько вымотались, что не могут и слова сказать, либо влияние призраков на промзону было гораздо сильнее и все, кто здесь находится, до сих пор пребывают под властью наваждения.

— Расступись. — Рявкнул идущий впереди шеренги Синичкин. Арестанты покорно расступились, открывая проход, и Николай увидел то, ради чего их подняли в такую несусветную рань.