Читатель, может быть, удивится, каким образом мог человек, столь долго извлекавший выгод из слабостей людских, настолько полагаться на простого приказчика, что оставил в его полном распоряжении все свое добро. Однако необходимо помнить, что человеческая изобретательность еще не нашла способа, который позволил бы нам брать с собой принадлежащие нам ценности в потусторонний мир, а потому приходится смиряться с неизбежностью, и раз уж завещатель все равно должен был облечь кого-нибудь своим доверием, то лучше было поручить управление деньгами тому, кто постиг секрет их накопления и поэтому имел меньше причин быть бесчестным, чем тот, кто, будучи подвержен жажде стяжательства, не знал бы прямых и законных средств для удовлетворения своих вожделений. Поэтому думали, что, оставляя свою торговлю моему предку, который превосходно понимал все ее моральные и материальные достоинства, завещатель рассчитывал надежно предохранить его от соблазна расхищения, предоставив ему более простые средства к обогащению.

Кроме того, можно предполагать, что долгое знакомство успело породить между ними достаточное доверие, чтобы ослабить воздействие фразы, которую какой-то остряк вложил в уста повесы: «Назначь меня своим душеприказчиком, отец; а кому ты завещаешь имущество, мне все равно».

Как бы то ни было, нет ни малейшего сомнения в том, что мой достойный предок оправдал это доверие со щепетильной добросовестностью человека, честность которого прошла суровую школу торговой этики. Маленькая Бетси получила воспитание, соответствовавшее ее положению в жизни; за ее здоровьем следили с таким вниманием, словно она была единственная дочь

короля, а не торговца модными товарами; ее нравственность блюла престарелая дева; ее ум был сохранен в его первоначальной чистоте; ее особу ревниво оберегали от происков алчных охотников за приданым; и, в довершение всех этих забот и хлопот, мой бдительный и верный предок, дабы предотвратить, насколько это дано человеческому прозрению, всякие случайности и превратности судьбы, позаботился о том, чтобы в день, когда ей исполнилось восемнадцать лет, она сочеталась законным браком с тем, кого он, надо полагать, считал самым достойным человеком среди всех своих знакомых, то есть с ним самим.