«Славные сеньоры, — отвечал король, — я действительно даровал право первой атаки французским рыцарям и воинам, чтобы оказать им честь, но вам я предоставляю свою особу, чтобы вы охраняли меня, так как у вас есть на то право».

«Так мы и сделаем, монсеньер, — отвечали они, — и останемся верны вам до смерти!»

Таким образом и вышло, что король остался со своими подданными, а первую стычку с неприятелем должен был возглавить мессир Реньо де Лимузен.

Когда все было решено, войско отправилось в путь и авангард подошел к церкви Альжубароты ко времени вечерни. В авангарде было две тысячи копий; увидев португальцев, воины сблизились и построились как опытные бойцы. Они ехали шагом, пока не оказались на расстоянии полета стрелы от укреплений. Тогда они подняли копья наперевес и, твердо держась в седле, пустили коней в галоп. Приблизившись к временному лагерю, умело укрепленному англичанами, они вступили в жестокую борьбу; английские лучники и арбалетчики забросали их таким множеством стрел, что кони французов и гасконцев поднимались на дыбы, метались в стороны от боли, сталкивались и опрокидывали друг друга. Те, кому удалось все же добраться до входа в укрепление, наталкивались там на английских воинов, вооруженных копьями с остриями из бордоской стали, самой прочной и надежной, какая только бывает, и заточенными так остро, что они пронзали насквозь щиты, панцири и тела. Первые же удары свалили сира де Жиака, которого взяли в плен, отняв его баннере, и мессира Жана де Ри, французского посла, который хотел участвовать в первой стычке, хотя ему было шестьдесят восемь лет; и это было не по их вине, не потому, что им не хватало храбрости, но потому, что в лошадей их попало столько стрел, что животные, обессилев, упали, можно сказать, под всадниками. Тут португальцы оценили разумность совета своих союзников, выигрывавших почти все свои победы благодаря подобной тактике.