— Да, есть, — отвечал сир де Корасс, — и они мчатся даже быстрее ветра, монсеньер.
— И как же вы заполучили их? При помощи некромантии?
— Нет, монсеньер.
— Скажите же мне, Реймон, как это делается, — настоятельно просил граф. — Клянусь, что никому на свете, ни одной живой душе я этого не открою, не скажу ни слова: ни почести, ни сокровища, ни пытка не заставят меня открыть рот.
— Не знаю, следует ли мне говорить, — отвечал сир Реймон.
— Вам совесть запрещает эти делать?
— Нет, монсеньер.
— Значит, вы вправе сказать, — решил граф. — Я вас слушаю.
— Ну, так слушайте, — отвечал сир де Корасс, — потому что, клянусь спасением души, я расскажу вам, монсеньер, как все было.
IV
Вот что рассказал сир де Корасс графу де Фуа:
— Лет десять тому назад была у меня перед авиньонским папой большая тяжба с одним каталонским клириком по имени Мартин, весьма искушенным в оккультных знаниях. Судились мы из-за десятины, которую он хотел востребовать с моего владения Корасс и которая могла составить до сотни флоринов в год. Папа признал справедливость его притязаний — то ли потому, что у Мартина все бумаги были в порядке, то ли потому, что считал нужным оказать предпочтение Церкви, — и присудил ему право взимать десятину. Клирик схватил копию судебного решения и помчался в Беарн, чтобы немедленно получить то, что считал уже своим. Но я, будучи предупрежден, вооружил всех своих воинов и слуг и встретил его с таким огромным сборищем, какое никогда еще не являлось почтить духовную особу. Он приближался, держа в руке папскую буллу. Я тут же показал ему знаком, что дальше идти не следует, и сам встал перед ним со словами:
«Метр Мартин, неужели вы полагаете, что ваши бумаги заставят меня отречься от оставленного мне отцом наследства, когда я в силах оборонить его своим мечом? Если вы так думаете, то делаете большую ошибку, мессир, а если станете упорствовать в своем злокозненном намерении, то можете и жизнь потерять.