«Это ваше последнее слово?» — спросил клирик.
«Нет, предпоследнее, а последнее будет „убью“«.
«Сир рыцарь, — заявил тот тогда с решимостью, которой я не ждал от человека в рясе, — вы не по праву, а силой отнимаете у меня доход моей церкви, опираясь на свою власть и вес в этом краю. Но имейте в виду, что, вернувшись в монастырь, я пришлю к вам такого ратника, каких вы еще не видывали».
«Убирайтесь к черту и присылайте кого хотите!»
Должно быть, он действительно отправился туда, куда я послал его, потому что месяца через три, ночью, когда я спокойно спал у себя в постели рядом со своей женой, в моем замке вдруг раздался страшный шум. Жена проснулась первая и схватила меня за плечо.
«Ты что?» — спросил я.
«Разве ты не слышишь?» — отвечала она.
«Ба, это ветер».
«Нет, сир, это не ветер, прислушайтесь. Похоже, дерутся или бьются на шпагах… О Господи, смилуйся над нами!»
Дрожа всем телом, она стала повторять молитвы.
Действительно, такого шума и грохота я в жизни еще не слышал. Казалось, что замок сейчас разрубят пополам от чердака до подвала; немного спустя в дверь нашей комнаты стали стучать, да так громко, что моя бедная жена каждый раз вскакивала с кровати. Мне пришлось признать, что происходит нечто необыкновенное, но я не решался подать голос, потому что боялся, как бы мои рыцари и слуги не сочли меня обезумевшим; я затаился и молчал. Как только колокол начал бить к «Анжелюсу», весь этот шум прекратился, мне удалось уснуть, и я поднялся в обычное время.