Я говорю: «Отстань от меня, я хочу спать», а он отвечает: «Нет, хозяин, у меня есть новости для тебя, я несу их издалека». — «Откуда же?» — «Из Англии — либо из Венгрии, из Палестины, либо еще из какой-нибудь страны. Я уже два часа как оттуда, и вот какие события там случились». Жена моя закрывается одеялом, ее не видно, и Ортон рассказывает мне новости, а знает он все, что происходит на свете. Вот таким образом узнал я от него о необыкновенном сражении под Альжуба-ротой и, помня, что вы очень тревожитесь о своем сыне Ивене, поспешил сообщить вам, что он пока среди живых. А если бы оказалось, что он скончался, я бы велел отслужить заупокойные мессы и помолился бы о спасении его души, но предоставил бы слухам донести до вас известие о его кончине, а это случилось бы не так скоро, потому что отсюда до места, где произошла битва, добрых две недели пути.

— Чудеса прямо, — сказал граф де Фуа.

— Так оно и есть, — отвечал сир Реймон.

— А есть у вашего вестника еще хозяева?

— Чего не знаю, того не знаю.

— На каком же языке рассказывает он вам свои истории?

— На гасконском, самом чистом, какой только бывает.

— Повезло же вам заполучить такого вестника: и ничего вам не стоит, и не надо ему ни еды, ни одежды, ни жилья. Вот бы мне иметь такого! Только я бы хотел посмотреть на него. А вы когда-нибудь видели Ортона?

— Никогда.

— И вам не хочется на него посмотреть?

— Я об этом не думал.

— Обязательно надо вам взглянуть на него, сир де Корасс, а потом рассказать мне, на кого он похож: на четвероного зверя, дракона или птицу.

— Честное слово, вы правы, монсеньер. Теперь и мне захотелось, как вам, посмотреть на него.

— Правильно.

— Да, верно; при следующей же встрече я уж постараюсь взглянуть на него и увижу его, ручаюсь, если только христианские глаза могут разобрать, как он выглядит.

Так они порешили и, поскольку было уже три часа ночи, удалились каждый в свою спальню, а на следующий день, после завтрака, около девяти часов утра, сир Реймон распрощался с графом де Фуа и отправился в свой замок Корасс.