На побеленной известью стене висел длинный плакат с большими красными буквами:

БОЙЦЫ КРАСНОЙ АРМИИ! ВНУКИ СУВОРОВА

И КУТУЗОВА! РОССИЯ СМОТРИТ НА ВАС!

ГРУДЬЮ ПРИКРОЕМ РОДИНУ-МАТЬ!

Все бойцы в этой казарме и даже старший политрук Кац никак не могли приходиться внуками русским дворянам Суворову и Кутузову, потому что были евреями. Да еще из Литвы. О том, что их зачислили во внуки Суворова и Кутузова, они и представления не имели. И по очень простой причине - не умели читать по-русски.

Одна лишь уборщица Глафира могла претендовать на кровную связь с великими полководцами, но тогда бы ее следовало называть не внуком, а внучкой.

- Не отвлекаться! - строго предупредил солдат старший политрук Кац. - Одно из двух. Или вы будете смотреть на Глафиру... или...

- Одно из двух, - услужливо подсказал политруку рядовой Мотл Канович.

Кац проходил с солдатами - новобранцами Шестнадцатой Литовской дивизии раздел Устава Внутренней службы Рабоче-Крестьянской Красной Армии, посвященный боевому знамени.

- Канович! Встать! Повтори, что такое знамя.

Мотл Канович, бывший портной из местечка Ионава, вылез из-за парты и, сутулясь, свесил руки по швам.

- Можно отвечать на идише? - спросил он по-еврейски.

- Нет. Только на русском. Мы, Канович, не в вашем местечке Ионава, а в России, и здесь протекает не река Неманас, а Волга-матюшка река.

Уборщица Глафира, которая, кроме русского, других языков не знала и до того, как попала вольнонаемной в Литовскую дивизию, даже не предполагала о их наличии, не разгибаясь, поправила политрука:

- Не матюшка, а матушка. Господи, политрук, а чего лопочет!

- Глафира! - стал строгим Кац. - Одно из двух. Или вы замолчите и не будете мешать... или...

- Да мне-то что?.. - повернула к нему почти заголенный зад Глафира и сильным толчком тряпки погнала пену по доскам. Ты - командир, ты и учи.