Пленный растроган. Подумав немного, он произносит в микрофон:

- Я счастлив сообщить своей семье, что я жив и уже почти вылечился.

Вот и все. Материнская ласковость - притворная или искренняя - седовласой сиделки, чашка с кофе на столике, над которой поднимается пар, воспоминания о товарищах, рвущиеся из сердца. Пленный не знает, что с ними стало, да и что с ними может статься? Дело не в них. Сами по себе они не имеют значения.

Теперь слово за техникой. Вам известно, как работает -монтажер. Он склеивает куски ленты, меняя их местами. Следующий этап - пластинка, улучшающая качество смонтированной записи. У монтажера на пленке прекрасный исходный материал - запись допроса при поступлении в госпиталь, когда устанавливалась фамилия пленного. Кроме того, откровенные беседы с сиделкой, когда ему было плохо и сердце его таяло от ее заботливости. И радость от возможности рассказать о товарищах. И воспоминания про тот страшный миг, когда на него, словно молния, обрушилась эскадрилья "мессершмиттов". Загоревшийся самолет и - чудо парашюта...

Укрыть микрофон когда и где хочешь не составляет труда. И вообще, раздобыть несколько килограммов документальных свидетельств очень легко, если вам необходимы эти килограммы. А дальше над ними надо поработать. Вырезать голос того, кто на первом допросе задавал обычные в подобных случаях вопросы, переставить - в окончательно смонтированном варианте - реплики из разговоров с сиделкой, с товарищем. Короче, над звукозаписывающей пленкой надо поработать ножницами.

- Вы довольны, что находитесь в Германии?

- Да, конечно, ко мне очень внимательны, за мной очень хорошо ухаживают, и я очень доволен.

- И наверное, здесь делают все, чтобы скрасить ваше нынешнее положение?

- Да, я получаю все посылки... Я очень рад.

- А что вы можете сказать о ваших "жестоких" палачах?

- Они очень добры ко мне.