Около месяца Рафик обивал пороги исполкома, чтобы внести в устав кооператива необходимое дополнение, дающее возможность заниматься посреднической дея­тельностью. Ничего противозаконного здесь не было и таких кооперативов в Москве насчитывалось несколько десятков, однако, откормленные слуги народа смотрели на Рафика прокурорским взглядом, отвечали загадочно и неопределенно, подобно древнегреческим пифиям и предла­гали зайти завтра. Завтра все никак не наступало и лишь се­годня Рафику прямо сказали, что от него требуется. Чтобы удовлетворили его ходатайство, нужно было поставить стройматериалы на дачу зам. председателю, а также за счет кооператива провести в районе работы по благоустройству, общей стоимостью в 20 000 рублей. Кооператив толь­ко вставал на ноги и эти непредвиденные расходы проби­вали ощутимую брешь в бюджете, но деваться было неку­да. Рафик тяжело вздохнул, встал с кресла и прошел в другой конец комнаты, где на вбитом в стену крюке висели рыцарские доспехи. Доспехи были подделкой под старину, причем не очень удачной, но Рафик об этом не знал и весь­ма гордился своим приобретением. В шлеме рыцаря, под забралом находился тайник, откуда Рафик достал спрятан­ную от жены бутылку коньяка. Последнее время он пристра­стился к выпивке, хотя пить ему было нельзя. Пошаливало сердце, подорванное несколькими годами лагеря строго ре­жима, где Рафик побывал в конце 70-х годов за незаконные валютные операции. Сейчас валютой торговали все подряд и, в первую очередь, само государство, но тогда на это смот­рели по-другому, и Рафик получил на полную катушку. Вы­ручил отец, подмазавший кого следует, чтобы сына отпу­стили досрочно.

Некоторое время Рафик боролся с собой, затем откупо­рил бутылку и сделал несколько больших глотков прямо из горлышка. Коньяк огнем пробежал по жилам, разжались свинцовые обручи весь день сжимавшие голову, и он почув­ствовал себя значительно лучше.

«Ну и черт с ними, — мысленно сказал себе Рафик, — пусть подавятся.