Он готов был усмехнуться и ответить, что ждать совсем непросто, что детские игры уже не для него, но, как-то разом отмякнув, не посмел разрушить ее игру в самом начало, тем более что игра эта ни к чему не обязывала обоих.

— Только вы обещайте… прийти сюда, если к нам опять прилетите. Обещаете?

— Обещаю.

— Значит, я буду ждать…

Когда прощаешься с детством и сказки уходят, хочется их придумывать заново, самому. Но придумываются они на старый лад, поэтому, наверное, не сбываются. Так он подумал, обещая когда-нибудь снова прийти на тот берег.

Прощаясь, девушка весело сказала:

— Море вернет… ваше ожерелье. По камешку вернет. Только надо приходить на берег рано-рано… Помните Далю.

…Весь следующий день экипаж проторчал на аэродроме, ночевал в аэродромной гостинице, даже штурмана Соколов не отпустил, потому что вылет предстоял ранний. В небо поднимали машину, едва забрезжило. Самолет брил вздыбленную гриву зари, тяжело и ровно неся в рассветном небе свою темную китовую тушу, и штурман, склоняясь над полетной картой, бесконечно мурлыкал недавно переданную по «Маяку» песенку: «Приходи на свиданье, я томлюсь в ожиданье», — весело поглядывая на пилотов. Нимбы винтов за кабиной, отражая алый блеск зари, казалось, пытались нагнать Соколова, открыть в своем зеркальном свечении едва уловимый образ, и он время от времени косился назад.

— Чего оглядываешься, командир? — неожиданно спросил штурман, подмигнув Алешкину. — Или в гостях понравилось?

— А тебе?

— Мне дома лучше. Вам, холостякам вольным, везде дом родной, у меня же он в одном месте. Я ведь не такой законченный бродяга, как ты, командир. Ухмыляешься? Но тебе не понять счастливого человека, которого дома семеро ждут. Ждут, брат, семеро одного — вопреки всем пословицам.

Нет, Соколов в тот раз понимал радость штурмана, который через три часа будет дома. Понимал и тайно завидовал его радости, вспомнив, как тот перед полетом обещал сынишке привезти ветку живого кедра со спелыми шишками, а жена, тронув за рукав и тревожно улыбаясь, тихо сказала: «Главное, себя привези…» Привезет, куда он денется? И себя и ветку кедра.