И хотя тут же торопливо добавила: «Я найду тебя сама, когда это будет можно», — слова ее прозвучали торопливым извинением. Он ответил сдержанным «прощай» и первым повесил трубку. Едва ли она смогла бы найти его: старший лейтенант Соколов в тот день и сам не знал, где они будут базироваться. Но он не знал и того, что разрыв для него не пройдет бесследно.
…Соколов сжимал сверток с ожерельем в руке, и возвращалась горечь, с которой не только ходил по земле, но и летал в первые месяцы после того «прощай»; он даже во сне ощущал горечь, потому что бессонных ночей летчик не может себе позволить. Значит, она все-таки занимала какое-то место рядом с ним в пилотской кабине? Или он уже начинал привыкать, что и его кто-то постоянно ждет?.. В кулаке хрустнули камешки, Соколов огляделся с удивлением, и захотелось ему улететь так далеко, где все былое станет как сон. Вот ведь живет человек вроде нормально и вдруг обнаруживает в своих руках безделушку, которую некому подарить, и уж неуютно ему на земле. Хорошо и легко в небе — там ты на виду, за тобой следят, о тебе волнуются товарищи и локти друзей рядом, — а прилетел, сдал машину техникам, пожал руки подчиненным — и вроде уж никому ты не нужен до нового построения. Из-за этого впервые пережитого чувства пустоты он даже пожалел, что после переезда не подал никакой вести о себе — вдруг она все же искала?..
Вспомнив о записке с адресом, которую штурман засунул в его карман на всякий случай, Соколов достал ее и без труда отыскал домик на окраине — весь городок выстроился в каких-нибудь четыре улицы вдоль моря. Штурман встретил его на пороге по-домашнему — в рубашке без галстука.