— Посуду, вот, в трактир, к французу надо снести. А оттудова кофейку принесу на завтрак. Позвольте идти, вашскобродие?

— Успеется... Есть дела поважнее, — возразил капитан. - Завтра в Хиву ехать... К хану...

— Это зачем же, ваше высокоблагородие?— членораздельно, с испугом выговорил денщик.

— Да уж есть зачем. Сейчас же начинай укладывать вещи. Все, что можно, снесешь на квартиру князя Бебутова.

— Те-те-те,— пропел Демка, входя в спальню и заглядывая в кабинет, где стояли стол и книжные полки.— Что ж, и книжки перетаскивать?

— Частично,— отозвался Муравьев.— Старинные книги и коллекцию древностей обязательно надо передать в надежные руки. Что там нас в Хиве ожидает, один бог знает...

Вдвоем они поснимали со стен ковры, обмотали простынями рыцарские доспехи и амфоры. Все это сложили в мешок, и Демка отправился в дом Бебутова. Капитан принялся складывать старинные рукописи, добытые недавно в подвале древнего монастыря. Вместе с рукописями Муравьев уложил два тома Истории Персии, привезенные недавно из Тегерана помощником Грибоедова, чиновником Амбургером. Книги капитану передал офицер британского консульства Монкейт. Николай Николаевич познакомился с ним в Султаниэ, когда в свите Ермолова выезжал к Фетх-Али-шаху...

Завязав мешок, капитан выдвинул из-под кровати чемодан, раскрыл его и стал перебирать письма. Пожелтевшие листки хранили сердечное тепло друзей. По почеркам он угадывал письма Бурцева, Якубовича, Якушкина, брата Александра.

Капитан собрал все письма в стопку и перевязал их узкой шелковой тесемкой. Повертел стопку в руках, думая, куда ее деть, и оставил в чемодане. Тут же расщепил дно чемодана и достал небольшую рукописную книжицу, обернутую синей бумагой. Мелким каллиграфическим почерком на ней было выведено: «Законоположение Союза благоденствия».