– Весь день о тебе думала, – сказала Лика. – Вот пришла, ты не против?

– Нет.

– Знаешь, сколько я сегодня рюмок разбила? Четыре. Все из-за тебя.

– Из-за меня?

– Подумала: пойду и лягу к нему. Он большой и теплый. Как тебя хоть зовут-то?

– Виктор. Я из Ленинграда.

– Ну давай, Виктор!

Виктор какое-то время держал растерянную паузу. Что давать-то? Как это понимать – в прямом смысле? Или как-то иначе?

Потом осторожно поцеловал ее еще раз.

Она открыла глаза.

– Скажи что-нибудь.

– Ты красивая.

И он осторожно положил руку на ее горло. Она выгнула шею, чтобы его руке было больше места.

Он потрогал ее за мочки ушей, сначала за одну, потом за другую.

А потом опустил простыню, приподнялся на локте и посмотрел на ее грудь. Осторожно потрогал пальцем соски. Сначала один, потом другой.

И сразу же коротко застонал и упал на спину.

– Что? – спросила Лика.

– Всё, – ответил Виктор.

Тогда она приподнялась на локте:

– В каком смысле? Больше ничего не будет? Кончил?

Виктор крепко закрыл глаза – ему было неудобно услышать от нее это абсолютно мужское слово.

– Да, – еле слышно ответил он.

– Здрасьте! – рассмеялась Лика. – Потрогал только за грудь – и все?

– Похоже, да.

– Скоренько.

– Понимаешь, там, в кафе… Я посмотрел на твои мочки ушей и подумал – вот, наверное, у нее такие же розовые соски, как эти мочки. Сейчас вот решил проверить, и… И – всё!…

– И что мы теперь будем делать? – после молчания спросила Лика.

– Давай полежим какое-то время.

Он хотел ее поцеловать, но она отвернулась. Тогда он положил руку ей на грудь, а потом сдвинул простыню еще ниже, на живот.

И увидел шрам у нее под ребрами.

Шрам этот был когда-то зашит, остались видны даже поперечные стежки.