– А вдруг будет хуже?
– Пусть будет хуже. Только пусть – по-другому!
– Ну, не знаю. Не знаю…
– Мама говорила, в войну хорошо было. Хоть и плохо, а хорошо. Говорит, каждое утро со смыслом вставала…
– Ты послушай сама, что говоришь. Как пьяная какая-то, ей-богу…
Здрасьте!
В дощатом домике стоит кровать, тумбочка и табуретка. А на двери небольшое зеркало.
Виктор лежал в кровати, накрытый одной простыней. В окно светил неяркий фонарь, и поэтому все предметы в комнате были видны.
Виктор посмотрел в потолок и вспомнил Лику. А вспомнив, он тут же сложил руки на груди, поверх простыни, как учили мальчиков в еще пионерском лагере. И закрыл глаза.
– Кто там? – вдруг испугался Виктор и посмотрел на дверь.
Но никто не ответил ему. Тихо вокруг.
Тогда Виктор встал с постели, босиком подошел к двери. Послушал немного и сбросил крючок.
На пороге стояла та самая Лика, официантка из забегаловки.
– Здрасьте, – растерялся Виктор.
Лика ничего не ответила ему. Она прошла в комнату. Чтобы пропустить ее, Виктору пришлось посторониться – комната узкая.
Подошла к кровати, сбросила босоножки и быстро легла. Накрылась простыней до подбородка. И закрыла глаза.
Виктор так и остался стоять в растерянности у двери.
Он и вправду подумал, что Лика заснула и что теперь его койка занята и надо идти искать на ночь какое-то другое место.
Глаза ее были закрыты, и дышала она ровно. Только слегка улыбалась.
Конечно же, Виктор все понял в этот момент. Он только не понимал одного – как ему быть и что делать?
– Ну иди уже, – сонным голосом сказала Лика.
И пододвинулась, освобождая для него место у стены.
И Виктор покорно пошел к кровати. Аккуратно перевалился через дремавшую девушку, лег у стены.
– Поцелуешь? – не открывая глаз, спросила Лика.
Виктор послушно поцеловал ее в губы, в краешек губ. Конечно, это был никакой не поцелуй, а всего лишь ответ на ее просьбу.