Находясь у берегов Аляски, Лисянский вспомнил пылкие юношеские свои мечты: пройти в неизведанные широты. Теперь ему представлялась такая возможность. И Юрий Фёдорович твёрдо решает, не возвращаясь к Сандвичевым островам, по пути в Кантон исследовать ещё никем не посещённые районы океана.

Однако это отклонение от курса и потеря времени могли вызвать недовольство начальства. Стремясь заранее оправдать своё решение. Лисянский заносит в журнал краткую запись:

«Желание моё пройти в широте 36½ до 180° соответствует данному от графа Румянцева требованию, в котором сказано, будто бы в древние времена открыт был около 340 немецких миль от Японии и под З7¼° большой и богатый остров, населённый белыми и довольно просвещёнными людьми, и что он должен находиться между 160 и 180° зап. долготы».

Капитан, конечно, понимал, что слух о неизвестном острове с белым населением скорее всего являлся одной из тех морских легенд, которых в его время рассказывалось так много. Но эта легенда могла пригодиться ему.

В конце сентября «Нева» покинула суровые, скалистые берега Ситки. Уже к концу месяца она достигла тех мест, где графу Румянцеву чудились неизвестные земли, однако на спокойной поверхности океана темнели только тени облаков. Как эти быстролётные тени, растаяла и легенда о таинственной земле… Теперь оставалось взять курс на Кантон, где Лисянский условился встретиться с Крузенштерном. Но обширный район к югу от этих широт ещё не нанесён на карту. И капитан решает следовать дальше на юг.

Туманы и ветры уже давно сменились полным затишьем и зноем; деревянные палубы и надстройки, особенно стеньги и реи корабля, потрескались от жары и стали малонадежны. Несколько человек в экипаже судна тяжело заболело. Заболел и сам капитан. Он приказал врачу никому не говорить об этом. Стоя на мостике, Юрий Фёдорович следил за полётом огромных белых чаек… Если появились чайки, значит, где-то близко должна быть земля…

Вечером, когда ветер стал свежее, корабль вдруг резко подпрыгнул и остановился, накренившись на борт.