Лисянский выбежал на мостик. Вокруг ревели белые буруны.

— Аврал! — скомандовал капитан. — Все наверх!..

С палубы штурман крикнул:

— Коралловая банка! Она почти выступает на поверхность.

«Нева» прочно засела на острой коралловой гряде. Лисянский знал: усилится ветер или налетит шквал — и деревянному судну не спастись. Он приказал штурману обмерить глубину вокруг корабля. Тем временем матросы бросились убирать паруса.

Штурман вскоре доложил, что глубины вокруг корабля совсем незначительны: «Нева» оказалась посреди коралловой мели.

— Нужно облегчить корабль, — сказал капитан. — Сбросить за борт все тяжести, лежащие на средине палубы.

Самоотверженно работали матросы, штурман и сам капитан. За борт полетели запасные реи и доски. Но судно не двинулось с места; попрежнему чуть уловимо оно покачивалось на гряде.

— Выбросить за борт пушки! — громко скомандовал Лисянский.

Это решение было крайностью: корабль оставался безоружным. Однако ветер с минуты на минуту свежел, волны все звонче били в борта.

Одну за другой матросы снимали пушки со станков, волокли их к борту и сбрасывали в воду. Никто из них не прощался с этим неоценимым в опасном пути вооружением корабля. К пушкам были привязаны поплавки: в затишье Лисянский надеялся поднять орудия с гребня мели.

Перед рассветом матросы погрузили на шлюпку якорь, укреплённый на толстом, прочном тросе, и завезли его вперёд, по курсу корабля. Облегчённая «Нева» теперь медленно сошла с мели.

И едва только стихли радостные крики, как дозорный матрос взволнованно доложил:

— На западе, в миле отсюда, вижу землю!..

Капитан взбежал на мостик. В западном направлении от курса корабля он увидел отчётливо обрисованный светом восхода низменный остров. Лисянский развернул карту. В этом районе океана не значилось ни мелей, ни островов… Открытие!.. Заветная мечта юности. Он со своей славной командой открыл неведомую землю!