– Золотой народ, с полслова поняли, хотели всем цехом идти. Впрочем, ложкой море не вычерпаешь! Ручными тележками да плетеными корзинами не насытишь углем три громадных паровых котла…

– Хоть систему не заморозить и продержаться до утра – и то хлеб! – вставил Находкин.

– Вряд ли продержимся, скоро начнется комендантский час, и патрули не пропустят рабочих без ночных пропусков… Нет, нужно придумать что-нибудь более надежное. – Новожилов зажег папиросу и затянулся. – Вот что мы сделаем, Анатолий Федорович, иди на мост и стой там, пока не увидишь колонну военных грузовиков, направляющихся на авторемонтный завод. Останови колонну, поговори со старшим, объясни ему наше безвыходное положение и попроси перекинуть нам сорок тонн угля. Если не согласятся, попроси завернуть к нам и слить лишний бензин, им ведь до завода рукой подать, пообещай водителям по пол-литра водки и горячий ужин, это я возьму на себя. Будь у нас бензин, мы бы на своих грузовичках дело сделали, не так ли? Одним словом, сделай все что можешь, но без угля или бензина не возвращайся.

– Я такого рода делами заниматься не стану, – мрачно ответил Сергеев и отвернулся к окну.

– Это почему же, не изволишь ли объяснить? – Глаза у Новожилова сузились, лицо побагровело.

– Гнать военные машины на товарную станцию за углем невозможно, а брать у них бензин – вовсе преступление, – был ответ.

– А заморозить фабрику и вывести ее из строя на целых три, а то и четыре месяца, это, по-твоему, не преступление? – Новожилов сдержался, прошелся по кабинету, подошел к письменному столу и потушил папиросу в пепельнице. – Ты, Сергеев, был чинушей, таким и остался, – сказал он, не глядя на своего заместителя, – удивительно, как я до сих пор терпел тебя, хотя и знал тебе цену.

В кабинете наступила тишина. Николай Николаевич и Корзинкин хорошо знали крутой нрав своего директора и ожидали взрыва, однако все обошлось благополучно. Новожилов спокойно, как ни в чем не бывало, сказал главному инженеру: