– Николай Николаевич, мы с тобой люди не гордые, пойдем вместе на мост и попытаем счастья.

Ночь была безлунная, но светлая. Мороз все крепчал, дул пронзительный ветер. Во льду Москвы-реки были проломы, и оттуда подымался пар. С высоты моста хорошо виднелись силуэты домов, высокие трубы фабрик, заводов и электростанции. Нигде ни одного огонька, словно огромный город погрузился в тяжелый сон.

Чтобы не замерзнуть совсем, они подпрыгивали на месте и время от времени били себя руками по бокам.

– Что-то не видать грузовиков, – сказал Николай Николаевич и снова начал подпрыгивать.

– Всегда так. Целый день двигаются без перерыва, а когда нужно, нет ни одного. – Новожилов посмотрел на посиневшее лицо инженера. – Что? Сильно замерз?

– Есть немножко, – ответил тот.

– Я, конечно, мог взять с собой Корзинкина, но он, бедняга, здорово простудился, не хотел подвергать его риску… А Сергеев? Видал, каким белоручкой оказался? И мотив придумал благородный, видите ли, брать бензин у военных – преступление, как будто мы не на войну работаем.

Странный вид двух людей, одного в богатом пальто, второго в шинели полувоенного образца из генеральского сукна, в белых фетровых бурках и в меховой шапке с опущенными ушами, привлек внимание военного караула. Офицер с красной повязкой на рукаве в сопровождении двух солдат не спеша подошел к ним и, козырнув, спросил:

– Кто вы и почему так долго здесь стоите?

Новожилов коротко рассказал о беде, постигшей фабрику, и добавил:

– Стережем автоколонну, направляющуюся на ремонтный завод, надеемся, что водители войдут в наше положение и перебросят уголек с товарной станции к нам на фабрику. – Он расстегнул пальто п, – вытащив из бокового кармана пиджака удостоверение личности и ночной пропуск, протянул офицеру.

– Все в порядке, – сказал тот, – только вы забываете, что скоро комендантский час, и если вы запоздаете, то грузовики к вам на фабрику не пустят.