Отвечаю я: "Дебальцево. У аппарата начальник войск Дебальцевского района Иванов*. Передайте корпусному, что в своих действиях буду отчитываться перед рабочим правительством, а вашему корпусному до этого дела нет".

_______________

* Фамилия вымышленная. (Примеч. А. Я. Толстого.)

Чернухино: "А, так ты - говорить мне дерзости?.. Я сейчас наступаю: посмотрим, где вы будете с вашим рабочим правительством".

Дебальцево: "Разрешите узнать, по какой дороге намерены наступать, потому что темно, я хочу осветить вам путь огнем артиллерии".

Ответа на это нет. Телеграфист молча трясется от смеха. Через пять минут меня вызывает Колпаково - станция между Чернухиным и Зверевым: "У аппарата командующий экспедиционным корпусом генерал от кавалерии".

Я отвечаю: "Дебальцево. У аппарата командир Красной гвардии солдат Иванов. Разрешите узнать вашу фамилию".

Колпаково: "Фамилия не играет роли, товарищ московский комиссар. Когда вы попадете в мои руки, то сразу ответите за все безобразия, за издевательство над народом, за порчу путей и вагонов, за свое вероломство и трусость. Несмотря на ваши баррикады, мы к вам придем - вы, красный генерал без чина, - и сдерем с вас кожу, тогда вы станете настоящим красным генералом. А теперь отвечайте мне, прохвост, мерзавец: разве так воюют честные воины? Ты, жидовская образина, прячешься за груды сломанных вагонов. Спрашиваю тебя еще раз: когда ты перестанешь препятствовать свободному передвижению поездов? Когда кончатся все ваши безобразия?"

Дебальцево: "Православный генерал, украшенный многими орденами! Вольно вам ругаться и храбриться, будучи за сотню верст. А что будет, если не я вам, а вы мне попадетесь в руки? Тогда действительно фамилия не сыграет роли: всех попавшихся генералов и полковников лично перестреляю. А наше безобразие кончится, когда в Республике Советов не будет больше генералов и прочей офицерской сволочи. Я кончил. Относительно очистки пути мое решение непреклонно. На Дебальцево не пущу. Пусть разговаривают пушки".