Я так и осел. "Что ж теперь нам делать?" Он молчит. И мы слышим: жаааалобно, далееееко, диииико закричал паровоз. В мертвой степи под лунным бельмом завыли паровозы наших врагов...

В это время голос: "Товарищ командир, разрешите - я живо пути разберу... - Оборачиваюсь - стоит в легонькой курточке, в фуражечке машинист Шляпкин, и от него коньячный дух... - Разрешите мне двадцать вагонов порожняку..."

Вот где началась горячка! Собрали мы с полсотни пустых вагонов, прицепили их к мощному сормовскому паровозу. Батальонный, человек пять охотников-красногвардейцев вскочили на паровоз, и Шляпкин погнал состав под гору на Чернухино... Ночь загудела... А когда затих вдали стук колес явственнее стали слышны протяжные свисты семи эшелонов противника... Успеет Шляпкин? Жизнь трех тысяч человек сейчас в том, успеет он разбить пустой поезд на стрелках! Все, кто был на станции, выскочили, слушают... Только сердце бьет в полушубок, отбивает невероятные секунды...

Наконец... Треск, лязг, скрежет... Высоко вскинулось пламя за холмами... Го-го-го - прокатился грохот... Я вскочил на лошадь батальонного, поскакал на линию войск. Часовые все на местах. Из окопов поднимаются деды-морозы. Я громко поздравляю: "С Новым годом, товарищи! Желаю встретить этот час, как подобает вооруженному пролетарию победителем... Предупреждаю - враг может подойти каждую минуту. За линию секретов никого не пускать, стрелять в лоб... К двенадцати часам прибывает поезд с артиллерией и пулеметами. Победа обеспечена!.." Всюду в ответ ура... И я, конечно, показываю вид, что вполне уверен в их боевом пыле. Но пушек, пулеметов все-таки еще нет... Завалив чернухинские стрелки, мы только получили отсрочку... Это все понимали...

Возвращаюсь на станцию. Там меня уже давно вызывает Чернухино к аппарату. Телеграфист - веселый, косорылится. Хватаю ленту, читаю: "Говорит Чернухино. У аппарата начальник головного отряда полковник Кузьминский. Командир корпуса приказал доложить: на каком основании вы портите народное достояние, уничтожаете вагоны?"