Вследствие большой величины машины кормовая часть судна была тесна, хотя длина судна доходила до 200 футов, поэтому удобств было мало. Яхта имела вид корабля с экипажем в 30 человек, и находящиеся на ней знали, что она постоит за себя в случае нужды.

Якорь был поднят, и яхта спокойно плыла по зеркальному морю. Капитан Берк сошел с безукоризненного белого мостика и спустился по лестнице, ведущей в общую комнату. Там он застал Фишера, растянувшегося на бархатном диване и погруженного в героический рассказ о морских разбойниках. Юноша с любопытством посмотрел на него и задал совсем ненужный вопрос:

– Что это, якорь подняли?

– Разумеется! Разве вы приняли это за стрельбу или за погрузку угля?

– Неприветливое животное! – проворчал юноша, когда колоссальная фигура капитана исчезла за дверью, которая вела в его каюту. Он вспомнил, что они должны были прибыть в Даун. Юноша с таким интересом следил за страданием 500 христиан, работавших под игом мавров, что не замечал происходившего около него. Однако он страстно желал видеть белые скалы Англии после 3-месячного скитания в разных водах.

Кроме того, он и без того почти сердился на Принца за то, что тот оставил его на яхте Кеннера. Почему это ему нельзя было поехать с ним в Лондон? Какие это дела мог вести человек совершенно безграмотный? Эту тайну не мог отгадать 17-летний юноша с его знанием жизни; он только мог заключить с грустью в сердце, что он снова в руках злой судьбы, и его жизненный путь идет по тернистой дороге. Все это развивало в нем сильное желание приехать скорее в Англию. Конечно, если бы он знал, какие бесконечные опасности ожидали его на берегу родины, то сомнения и страх приняли бы другой характер. Но подозрение было далеко от него. Когда же он вышел на палубу, то ему бросились в глаза белые здания с холмами и домиками красивого Кента; все было зелено, цветуще благодаря благодатному лету, – и всякая грусть исчезла, уступив место радости: он знал, что снова скоро услышит голос своего друга и пожмет руку, которая сделала для него так много.