Таково было положение дел на третий день, оно не изменилось и после полуночи, когда Фишер пришел на палубу принять дежурство. Было решено, что каждый из участников будет дежурить по очереди наверху лестницы перед входом в каюту, чтобы кто-нибудь из экипажа не соблазнился золотом. Эту обязанность юноша добросовестно разделял с другими. Никто из них не раздевался с первого часа бегства; каждый держал револьвер, Фишеру тоже дали пистолет с наказом стрелять в каждого, кто попытается войти в общую каюту без уважительной причины. А чтобы он не мог колебаться точно исполнить приказание, Мессенджер и Кеннер в его дежурство спали ближе к лестнице, чем обычно.

Юноша был настороже. Полное спокойствие царило на судне. Наступил четвертый день. На северо-западе показались буруны.

На море началось сильное волнение, вследствие чего палуба носовой части заливалась водой. Ночь была очень темная; громадные тучи покрывали небо, и в первые два часа вахты не было луны.

Холод пронизывал до костей, и Фишер дрожал, с трудом удерживаясь от желания завалиться куда-нибудь, где потеплее. Берк спал в это время, а на его месте на мостике находился его помощник, худой и очень скромный человек по имени Паркер.

Раза два, когда юноша в темноте ходил взад и вперед, ему показалось, что кто-то еще двигается на палубе около него. Но его нервы были и без того расстроены, а скрип каната и завывание бушующего моря еще более раздражали их, и он думал, что это ему только кажется.

Когда пробило на вахте два часа, мрак ночи усилился, ветер тоже, и движение яхты стало более неправильным. Юноша прислонился к перилам, ведущим в люк, и задумался.

Вдруг, случайно посмотрев вниз, на палубу, он увидел, что внизу копошится какая-то фигура. Он выхватил свой револьвер. Но человек этот встал и схватил Фишера за руку.