Как ни неопытен был юноша, но злое намерение экипажа стало и ему очевидно. Он выстрелил три раза из револьвера, потом громко позвал бывших внизу. Его выстрелы удержали толпу на некоторое время. Столпившись около юноши, они стали подбадривать себя криками, отвечая выстрелами и ругательствами. Еще немного – и юноше бы несдобровать, но вдруг все остановились со страшным криком, а многие в ужасе упали на колени. На них падал яркий белый свет, который, отражаясь на морской поверхности, рассекал ночную мглу. Оказалось, это был свет с посланного в погоню крейсера. Но суеверные люди думали – не Бог ли разверз небеса, чтобы осветить их дела? Некоторое время все стояли в каком-то оцепенении.

Вдруг раздался грозный окрик Берка.

– Вставайте, говорю вам! Не думаете ли вы, что это последний день суда?.. Все на палубу, трусы! Двигайтесь или, черт возьми, я сойду вниз и сам подвину вас!

При звуке голоса грозного начальника все пришли в себя и направились к своим местам. У топки было поставлено двое дежурных, два канонира прочищали трехдюймовые орудия, бывшие на носу и посредине судна. Происшедшая схватка из-за золота была забыта в несколько минут. Раздавались звонки, отдавались приказания, усиливали топку. Вся палуба, на которой за 10 минут до этого царило молчание, теперь наполнилась движением, голосами, деятельностью. Объяснений не требовалось, инстинктивно все на яхте поняли угрожавшую им опасность.