Достаточно вспомнить «душный» Петербург «Преступления и наказания». Не ощущается «дуновения» свежего балтийского ветра и в «Петербургских повестях» Гоголя. Иное дело, Блок… Впрочем, великая русская проза XIX века вообще оставила эту тему у себя «за бортом», исключение составляет разве что Гончаров. Любопытно, что и на уровне архетипов во французском (родном языке Жана Жене) слово «mer» (море) является звуковым омонимом слова «mere» (мать), в России же «мать» хотя и «сыра», но «земля». Не случайно и герои марусиных рассказов, уходя в море, идут не просто «в море», а «в загранку», т. е. за границы родины… Но оставим в покое психоанализ — о воде и морской стихии там сказано более чем достаточно… Как бы там ни было, но парадоксальность «Морских рассказов» Маруси Климовой заключается в том, что они не столько продолжают петербургскую традицию русской прозы, сколько восполняют существующий в ней пробел.

Во всех рассказах повествование ведется от мужского лица, что позволяет автору-женщине дистанциироваться от позиции рассказчика и делает «Морские рассказы» чем-то вроде современных «Повестей Белкина». Рассказы производят комический эффект, да и само ее название, отсылающее к одноименной книге Бориса Житкова, сразу же вызывает невольную улыбку, однако это вовсе не очередная постмодернистская пародия «Морские рассказы- 2». Борис Житков писал для детей о суровой жизни взрослых. О такой же «суровой жизни взрослых» писали, в сущности, и Пикуль и Конецкий. Маруся Климова пишет для взрослых, другое дело, что ее персонажи порой напоминают детей.

События, описываемые в книге, происходят в доперестроечние, перестроечные и постперестроечные времена, то есть в момент крушения устоявшихся форм жизни и идеологий. Однако по своему содержанию «Морские рассказы» меньше всего являются обличением царящих на флоте нравов или общего упадка, в который этот флот пришел в наши дни… Смысл их, видимо, в другом, хотя ухватить его не так просто, он ускользает и отклоняется то в одну, то в другую сторону, почти как палуба под ногами моряка во время шторма.