Я сперва испугался и думаю: «А вдруг он моего матросика задушил, а труп под койку запихал?» Но тут вижу, идет мой матросик, довольный такой. Увидел меня и открытую дверь каюты и расстроился. А я ему говорю: «Где же вы это, товарищ вахтенный, прохлаждаетесь и почему оставили доверенный вам объект?» А он отвечает, что видел в замочную скважину, как тот прикорнул на койке и думал, что он заснул, и решил пойти чайку попить. Ну а тот, видно, сразу же убежал, потому что матросик, по его словам, отсутствовал не дольше пятнадцати минут.

Я, конечно, отправился искать беглеца. Там смотрю, там — нигде нет, поднялся на палубу, — смотрю, а он гуляет по надстройке. Я ему: «Коля! Коля! Иди сюда!» А он стоит в свете луны, волосы взъерошены, руку поднял, что-то крикнул и сиганул за борт в кильватерную струю. Ну все! Я дал сигнал мастеру, пароход остановили. Мы осуществили разворот по методу капитана Тимченко, пока то да се, искали его два часа, мастер ужасно матерился — ведь все на него, ему же отвечать — но никого не нашли. Видно, он сразу на дно камнем пошел. Помню, мы долго составляли отчет об этом происшествии и капитану как-то удалось отмазаться. Ну а тот, к счастью, был не женат, так что даже пенсию вдове пароходству выплачивать не пришлось.

ОХРАНА

У нас раньше любили всякие идиотские песенки про пиратов, вроде: «В флибустьерском дальнем синем море…» и так далее. Романтика голубых трасс, так сказать. А меня это так достало, что не скажешь. Болтаешься неделями в открытом море, и одна вода кругом. И что самое неприятное — все время одни и те же рожи. И в кубрике, и на палубе, и в кинорубке, и везде, никуда не денешься. И все они друг за другом секут, смекают, как бы друг друга получше сожрать. Вот тебе и романтика.

А пираты, действительно, есть, даже и сейчас, особенно в последнее время их много развелось, только они не как раньше — с разными там арбалетами, а вооружены очень хорошо, у них тебе и пистолеты, и автоматы, нападают на суда, грабят их подчистую, и все.



7 из 55