Но ударов по конвоям следует опасаться и при шторме. Воздушная разведка сейчас очень нужна. Штаб получил достаточно определенные сведения: германский крейсер с миноносцами вышел в набеговую операцию. Радиопосты и пеленгаторные станции успели засечь немецкий рейдер в нескольких точках — определилось его движение к большому океанскому конвою с военными грузами. Поэтому командирам подводных лодок, Петрушенко и Ляхову, посланы приказания занять наступающей ночью новые позиции, искать в своих квадратах противника и решительно атаковать его. Соединение миноносцев с тральщиками и сторожевыми кораблями для встречи конвоя пройдет много севернее обычного места рандеву.

— Боюсь, Ручьев начнет плакаться и жаловаться.

Капитан первого ранга Ручьев, исполнявший обязанности командира отряда надводных кораблей, был достаточно известен Сенцову. Но он не поддержал разговора о Ручьеве. Судачить о сослуживцах было не в привычках капитан-лейтенанта.

Грохольский ткнул пальцем в карту.

— Здесь, не позднее полуночи, эсминцы должны закончить приемку топлива с танкера — высосут его до дна. У тральщиков соляра достаточно.

— Ясно, ясно, — протянул Сенцов. — В такую погоду невесело подходить к танкеру — в лучшем случае поломает привальные брусья. Скажите, Иван Петрович, «Упорный» там?

— Долганов? Ну, конечно. Ремонтировался, а теперь выводит корабль, как говорится, из прорыва. За последний месяц больше всех наплавал. А на что вам сей академик?

Лицо Сенцова сморщилось от досады:

— Понимаете, его жену сегодня доставил и обещал, что она увидит Николая через несколько часов.

— Напрасно обещали. Пускай сразу привыкает к редким встречам и постоянным ожиданиям. А впрочем… женщина всегда найдет способ утешиться.

Эти слова прозвучали озлобленно и презрительно. Сенцов знал, что у Грохольского давняя семейная неурядица, и потому примирительно сказал, не глядя на собеседника: