— Но снабжение Москвы еще скудно, и у москвичей повседневных забот куда больше, чем у нас.

Грохольский сделал гримасу:

— А вы, очевидно, в интересную Москву и не заглядывали. Рассказывают, что Москва театральная с любопытными премьерами. С деньгами на рынках приобретают что угодно… А женщины… Скажите о женщинах. По крайней мере, как они одеваются?

Сенцов хотел вспомнить, в чем была его спутница, и не смог. Это еще увеличило его обиду на пошлые вопросы Грохольского.

— У вас какие-то странные интересы, — не выдержал он. — Я про Фому, а вам подавай про Ерему. Родители мои живут в Подмосковье, там я и отдыхал. А в Москве почти все время провел в Оперативном управлении.

Грохольский остался невозмутимым и с ленивой усмешкой спросил:

— И что же в нашем мозговом центре? Что предстоит в нынешнем году?

— Будто вам неизвестно? Кому есть что сказать, тот не распространяется перед младшим офицером, а болтунов не проверишь. Впрочем, я слушал доклад заместителя главкома. Вывод по итогам операций флотов был довольно суров. И что следует лучше устанавливать взаимодействие с воздушными и наземными силами. И более активно использовать корабли, новую технику, новое оружие. Но о нашем флоте адмирал сказал немало хорошего. Притом нашему оперативному направлению придают особое значение. К нам переводят еще корабли разных рангов, увеличивают авиацию. Надо думать, удастся скоро удрать из штаба на корабль.

— На этом спасибо невеликое, — буркнул Грохольский. — Ежели нельзя сменить наш лунный пейзаж на черноморский берег или Балтику, предпочту уйти в академию.

— Учиться, конечно, надо, — отозвался Сенцов, — но мне об этом рано загадывать.

Он выглянул в коридор, томясь беседой с Грохольским все больше и больше и мысленно сравнивая его с Долгановым.