С большим удивлением я отметил основательные размеры этого столба. С берега он казался тонким, как шест от граблей, а бочонок — вроде круглой репки. Как же я был удивлен, когда увидел, что на самом деле столб толще моего бедра, а бочонок — больше меня самого! Это была настоящая бочка вместимостью в сорок — пятьдесят литров, насаженная на верхний конец столба. Бочка ослепительно сверкала в солнечных лучах, если смотреть с берега. Когда-то она, может быть, была черной, но совершенно обесцветилась благодаря соленым валам, которые окатывали ее в бурную погоду.

Я ошибся и в вышине столба. С берега он казался не выше человеческого роста, а на самом деле был вышиной с небольшую корабельную мачту: метров семь или восемь.

Я ошибся и насчет площадки островка. Я говорил, что в нем около пятнадцати квадратных метров. На самом деле здесь было по крайней мере полгектара. Островок был усеян камнями всех размеров: от мелкой гальки до камней с человека величиной. Были и более крупные глыбы, внедренные в расселины скал, из которых состоял островок. Все камни были покрыты черной скользкой массой, похожей на деготь, кое-где росли большие пучки водорослей, в том числе знакомый мне вид морской травы, которую я таскал для удобрения картофеля на дядин огород.

Осмотрев сигнальный стол и подивившись на истинные размеры бочки, я стал исследовать риф. Я хотел забрать с собой на память об этой приятной поездке какую-нибудь диковинную раковину. Но это оказалось труднее, чем я думал. Камни были скользки, как если бы их смазали мылом. Я сразу упал и получил несколько основательных ушибов. Я колебался, идти ли мне дальше (мой тузик остался на другой стороне рифа), но вдруг увидел на конце узкой стрелки, выдававшейся в море, целую коллекцию редких раковин и решительно отправился за ними.

Я уже раньше подобрал несколько раковин в расселинах скал; одни были пустые, в других сидели моллюски. Но это были самые обыкновенные раковины: трубянки, сердцевидки, острячки, голубые двустворчатые. Я не раз находил их в морской траве, которой удобряли огороды. Не было ни одной устрицы, о чем я искренне пожалел, потому что я проголодался и с удовольствием съел бы дюжины две. Я находил только маленьких крабов и креветок, но их нельзя есть сырыми.