Одна надежда — на призы. Взять абордажем вражеский корабль и ходить по щиколотку в серебряных монетах, знай поспевай собирать! На деле чаще всего удачный абордаж венчался лишь кружкой вина, а лекарь уже щурит глаз, проверяет заточку пилы, готовясь отпилить разможженную ступню.

Но все же есть средства усмирить команду, встающую на дыбы. Тёндер пускал их в ход, и Турденшолд тоже. Обоим ведомо, что команда, оставленная без жалованья, редко заходит так далеко, чтобы отказаться ставить паруса. Однако все работы выполняются с ленцой. Людей одолевает вялость, они не бегают, как положено, а ходят по палубе. Внезапно на каждого второго нападает кашель. Был случай — команда одного из кораблей его величества раскашлялась так, словно давилась пороховым дымом, хотя до вражеских кораблей был еще не один десяток кабельтовых и все понимали, что от надлежащих приготовлений к бою зависит, жить им или умереть. И был также случай, когда из-за строптивости матросов в подобную минуту командор был вынужден уклониться от встречи с противником, обрекая себя на позор.

Но средства есть. Одного за другим — к мачте, где плетка со свистом рассекает воздух и кожу. Это средство — на час, не больше, до вечера не хватит. Всех не выпорешь. Тут нужно кое-что покрепче. Заставить одного прыгнуть с нока. Он шлепается в море, теряет сознание, его вылавливают — живого, а ты грозишь, что за ним последует другой. Обычно после этого люди начинают бегать по палубе, как ошпаренные.

Но не всегда. Тогда ты отбираешь одного и вздергиваешь на рее. Средство безотказное. Правда, за это приходится расплачиваться. Иные только таким способом и могут управлять командой и кораблем. От них можно услышать шутку — дескать, они всегда отмечают Новый год тем, что подвешивают человечка на такелаже до того, как ставить паруса. При таких взаимоотношениях с командой надо постоянно быть настороже.