Она красивая и дородная, возможно, малость хитроватая, волосы явно завиты при помощи слюны и горячих железных щипцов. Щеки круглее, чем обычно у простолюдинок. Кожа рук грубая от тяжелого труда.

Командор показывает на нее провожающей толпе и задорно кричит:

— Быть ей на брачном ложе! Да она уже там побывала.

Поднявшись вновь на борт фрегата «Белый Орел», командор видит, что изловленный беглец, матрос Фабиан Ёнссон Ври, стоит привязанный к грот-мачте с обнаженной спиной. Вид у него неказистый — грязные вихры, глаза горят ненавистью, лицо — багровое от стыда. Боцман Расмюс Стува любит потянуть время, прежде чем пройтись плеткой по спине несчастного во славу адмиралтейства и его величества. Пусть постоит вот так под насмешки команды, выставив напоказ сгорбленную спину и жалкие ягодицы, — будет не только добавка к заслуженной каре, но и время поразмыслить, стоит ли впредь поддаваться соблазнам. Боцман с тихим упоением мнет зубами жевательный табак. Сбрасывает и сам рубашку, чтобы вольнее взмахивать рукой, после чего трижды чертыхается на восток и трижды на запад. Шлепая ногами по палубе, является судовой священник Каспар Брюн и кричит боцману, чтобы не забыл прочесть молитву. Боцман предлагает ему катиться в преисподнюю и молиться там. Тогда священник обращается к матросу, ожидающему порки. Но Фабиан Ёнссон Ври, он же Фабель, явно из числа строптивых. Стиснув зубы, он шипит, что скорее примет двойную взбучку, чем станет на колени перед поркой.

— Ну, так гореть тебе в адском пламени, — удовлетворенно бурчит судовой священник.

Каспар Брюн человек земной, он радуется всякий раз, когда чья-то душа отправляется в преисподнюю. Боцман начинает медленно считать до пятнадцати, не спеша нанести первый удар. Голос звенит от торжества, и он дошел уже до двенадцати, когда на борт поднимается командор.