— Странно, девять человек маловато для такой операции, — немного поразмыслив, сказала Лариса. — Группа должна состоять, как минимум, из подгруппы захвата, подгруппы прикрытия, саперов. Думаю, подгруппа прикрытия с пулеметом и снайпером должна состоять из человек пяти как минимум. Да связь должны рубить человека три, не меньше. Самое минимальное это 20–25 бойцов.

— На базе, скорее всего, находилось человек 100–150, а потери у них 15 человек. Ну, часовых забили, а остальных где валили? В бою? Мне кажется, что минимум полсотни должны были положить, — добавила Лена.

— За что купил, за то и продал. Не знаю, насчет количества спорить не стану. А вот про бой под Кандагаром в октябре 1987 года — это я могу точно рассказать, сам принимал участие. Наш отряд из четырех десятков бойцов уничтожил 150 моджахедов вместе с их иностранными инструкторами. А командовал отрядом майор Удовиченко. В отряд входило две группы, одна под началом капитана Хамзина, другая — старшего лейтенанта Саши Тура. Я был в отряде у Саши, и мы расположились на путях вероятного подхода резервов противника метрах в трехстах восточнее основной группы, которой руководил Удовиченко. На основную группу шел шквальный огонь из безоткатных орудий и гранатометов, причем стреляли сразу десять душманов — гранатометчиков. Моджахеды накачались наркотой и было им море по колено: вновь и вновь бросались в атаку с криками "Аллах акбар". Майор в том бою погиб, а Хамзина тяжело ранили. Наша группа тоже держала оборону, не дала прорваться резерву моджахедов к основной группе и уничтожили несколько их большегрузных машин.

Зотов задумался, и девушки молча сидели, боясь нарушить молчание.

— Пулеметчику Андрюхе Горячеву прямым попаданием из гранатомета оторвало левую руку и он, ещё живой, несмотря на смертельную рану, оставшейся правой рукой взял пулемет и прикрывал отход товарищей. Сражался, практически умирая. А военврач, сам раненный в грудь, выносил потом его из боя. Вообще, должен заметить, что спецназа ГРУ боялись не только моджахеды. Когда какая — нибудь из наших групп в пылу боя пересекала границу соседнего Пакистана, то пакистанские пограничники обычно предпочитали не противодействовать, а отступить подобру — поздорову.