На канале возвели три шлюза и один водоспуск, укрепили откосы, построили целую деревню, которая сейчас называется Канава, и, конечно же, — церковь (постройка ее, как сообщает один историк, обошлась в 4115 рублей 43 копейки). Итак, все было готово для того, чтобы двинуть поток грузов с Урала на Двину.

В первые годы через канал проходило различных грузов на сумму около 800 000 рублей. Но уже вскоре эта цифра упала до 25 000. Дело в том, что хотя за время строительства не раз чистили обе Кельтмы и Джурич от завалов и карчей, условия плавания по ним были очень сложными. Каждое половодье оставляло новые завалы, а летнее мелководье вообще создавало непреодолимые препятствия. И водный путь быстро хирел. Уже в 1838 году на него махнули рукой, забросили.

После этого несколько раз предпринимались попытки восстановить судоходство по каналу, но каждый раз безуспешные. Последний раз вспомнили о нем в годы первой мировой войны, когда остро встал вопрос о связях с союзниками через северные порты, в частности, через Архангельск. Вновь появились на берегах Джурича рабочие — расчищали русло, ремонтировали канал. Но и эти работы не довели до конца — Октябрьская революция выдвинула новые, куда более актуальные, проблемы.

Да, не везло этому водному пути, сильно не везло... И коварную роль в этом «невезении» сыграл Джурич — река извилистая, мрачная, во многих местах перегороженная завалами и упавшими деревьями.

Вот по этой-то реке и предстояло нам теперь плыть. Не удивительно, что к первому завалу мы приблизились, можно сказать, с трепетом.

При помощи заблаговременно припасенных еще в Бондюге багров довольно быстро расчистили себе проход. Проплыли сотни две метров — опять завал. На сей раз действовали более уверенно. В третьем завале обнаружили пропил — жители Канавы, которые ездят на Южную Кельтму рыбачить, пропиливают узкие проходы в завалах для своих легких лодок-осиновок.