Минут через двадцать мы сидели с женой на скамейке у самой воды и смотрели на еле колышущееся море.

- Трудно себе представить, что где-то, в полной тишине и пустоте несется эта махина, - сказала жена.

- Собственно говоря, мы тоже несемся, - сказал я.

- Не надо, - попросила жена, - крышу сносит.

Мы еще помолчали.

- Разные реальности, - сказала вдруг жена.

- Что?

- Разные реальности. Наша здесь. Московская, откуда приехали твои друзья. Тверская, метро, машины… И та, что мы видели в телескоп. Ледяные пространства, и там летит что-то огромное. Это как-то сочетается?

- Конечно, - сказал я. - В твоем сознании, как сказал бы один философ… А мы вот сейчас пойдем в Мак-Дональдс и съедим по пирожку с вишней. И это будет тоже божественной симфонией. - Я засмеялся. Жена улыбнулась.

Почему-то мне не хотелось говорить об увиденном в телескопе: возможно, ощущение было слишком сильным. Мы подняли головы и посмотрели в сторону, где по идее должен был быть Сатурн. Не очень яркая звезда висела над морем. Чуть ниже, в миллиарде земных километров, около дядьки с трубой уже толпился народ.

- А почему она двигалась как-то… не плавно? - спросил я. - Без торжественности?

- Это показалось, наверное. А может, это ты трясся. Или из-за огромного расстояния и беззвучности. Попробуй плавно запустить такую махину. Я не знаю, - сказала жена.

Судия - народ

Жена принимала участие в социологическом опросе “За кого вы проголосовали на недавних выборах?”. Дело было в новом, спальном районе, и поэтому люди отвечали по-разному, скажем так. Впрочем, что интересно, ни один их не послал. На языке социологов это называется “отказ от ответа в резкой форме” и в данном случае косвенно указывает на повысившуюся общественную культуру наших граждан.